Неточные совпадения
Затем она еще раз гордо и с достоинством осмотрела своих
гостей и вдруг с особенною заботливостью осведомилась громко и через стол у глухого старичка: «Не хочет ли он еще жаркого и давали ли ему лиссабонского?» Старичок не ответил и долго не мог понять, о чем его
спрашивают, хотя соседи для смеху даже стали его расталкивать. Он только озирался кругом разиня рот, чем еще больше поджег общую веселость.
— Так, так, это так! — в восторге подтверждал Лебезятников. — Это должно быть так, потому что он именно
спрашивал меня, как только вошла к нам в комнату Софья Семеновна, «тут ли вы? Не видал ли я вас в числе
гостей Катерины Ивановны?» Он отозвал меня для этого к окну и там потихоньку
спросил. Стало быть, ему непременно надо было, чтобы тут были вы! Это так, это все так!
— Здравствуй, Илья Ильич. Давно собирался к тебе, — говорил
гость, — да ведь ты знаешь, какая у нас дьявольская служба! Вон, посмотри, целый чемодан везу к докладу; и теперь, если там
спросят что-нибудь, велел курьеру скакать сюда. Ни минуты нельзя располагать собой.
Посланный вернулся с ответом, что у него
гость, но что он сейчас придет, и приказал
спросить ее, может ли она принять его с приехавшим в Петербург князем Яшвиным.
— А что, Маша, —
спросил Чертопханов, — надобно бы
гостя чем-нибудь и попотчевать, а?
Мой приход — я это мог заметить — сначала несколько смутил
гостей Николая Иваныча; но, увидев, что он поклонился мне, как знакомому человеку, они успокоились и уже более не обращали на меня внимания. Я
спросил себе пива и сел в уголок, возле мужичка в изорванной свите.
Маргарита говорила вполголоса, ленивенько растягивая пустые слова, ни о чем не
спрашивая. Клим тоже не находил, о чем можно говорить с нею. Чувствуя себя глупым и немного смущаясь этим, он улыбался. Сидя на стуле плечо в плечо с
гостем, Маргарита заглядывала в лицо его поглощающим взглядом, точно вспоминая о чем-то, это очень волновало Клима, он осторожно гладил плечо ее, грудь и не находил в себе решимости на большее. Выпили по две рюмки портвейна, затем Маргарита
спросила...
Варвара никогда не говорила с ним в таком тоне; он был уверен, что она смотрит на него все еще так, как смотрела, будучи девицей. Когда же и почему изменился ее взгляд? Он вспомнил, что за несколько недель до этого дня жена, проводив
гостей, устало позевнув,
спросила...
— Лаврушка прикладом ударил нечаянно, — ответил он на вопрос Клима, пощупав ноготь и морщась. —
Гости приехали, Семеновский полк, — негромко сообщил он. — Что будем делать —
спрашиваете? Драться будем.
— Вы знакомы? — равнодушно
спросила Спивак, а
гость ее высоким тенором слащаво назвал себя...
Клим слышал, что она говорит, как бы извиняясь или
спрашивая: так ли это?
Гости соглашались с нею...
Затем, бесцеремонно рассматривая
гостя сквозь стекла очков,
спросила: что делается в России?
Было очень трудно понять, что такое народ. Однажды летом Клим, Дмитрий и дед ездили в село на ярмарку. Клима очень удивила огромная толпа празднично одетых баб и мужиков, удивило обилие полупьяных, очень веселых и добродушных людей. Стихами, которые отец заставил его выучить и заставлял читать при
гостях, Клим
спросил дедушку...
Однажды, взволнованный неудачной демонстрацией его ума перед
гостями, Клим
спросил отца...
— Интересен мне, ваше благородие, вопрос — как вы думаете: кто человек на земле —
гость али хозяин? — неожиданно и звонко
спросил Осип. Вопрос этот сразу прекратил разговоры плотников, и Самгин, отметив, что на него ожидающе смотрит большинство плотников, понял, что это вопрос знакомый, интересный для них. Обняв ладонями кружку чая, он сказал...
Самгин слушал и улыбался. Красавец Миша внес яростно кипевший самовар и поглядел на
гостя сердитым взглядом чернобровых глаз, — казалось, он хочет
спросить о чем-то или выругаться, но явилась Марина, говоря...
Раза два-три Иноков, вместе с Любовью Сомовой, заходил к Лидии, и Клим видел, что этот клинообразный парень чувствует себя у Лидии незваным
гостем. Он бестолково, как засыпающий окунь в ушате воды, совался из угла в угол, встряхивая длинноволосой головой, пестрое лицо его морщилось, глаза смотрели на вещи в комнате спрашивающим взглядом. Было ясно, что Лидия не симпатична ему и что он ее обдумывает. Он внезапно подходил и, подняв брови, широко открыв глаза,
спрашивал...
— Так, — сказал
гость, положил на ладонь Клима сухую, холодную руку и, ожидая пожатия,
спросил: — Вы не родственник ли Якову Акимовичу?
— Финка? —
спросил Долганов, измеряя ее глазами, она ответила ласковым кивком головы, тогда
гость, тоже кивнув, сказал...
— И ты, Анна Савишна, полагаешь, что у тебя был сам Дубровский, —
спросил Кирила Петрович. — Очень же ты ошиблась. Не знаю, кто был у тебя в
гостях, а только не Дубровский.
Едва Грэй вступил в полосу дымного света, как Меннерс, почтительно кланяясь, вышел из-за своего прикрытия. Он сразу угадал в Грэе настоящего капитана — разряд
гостей, редко им виденных. Грэй
спросил рома. Накрыв стол пожелтевшей в суете людской скатертью, Меннерс принес бутылку, лизнув предварительно языком кончик отклеившейся этикетки. Затем он вернулся за стойку, поглядывая внимательно то на Грэя, то на тарелку, с которой отдирал ногтем что-то присохшее.
На другой день, 5-го января, рано утром, приехали переводчики
спросить о числе
гостей, и когда сказали, что будет немного, они просили пригласить побольше, по крайней мере хоть всех старших офицеров. Они сказали, что настоящий, торжественный прием назначен именно в этот день и что будет большой обед. Как нейти на большой обед? Многие, кто не хотел ехать, поехали.
Он скрылся опять, а мы пошли по сводам и галереям монастыря. В галереях везде плохая живопись на стенах: изображения святых и портреты испанских епископов, живших и умерших в Маниле. В церковных преддвериях видны большие картины какой-то старой живописи. «Откуда эта живопись здесь?» —
спросил я, показывая на картину, изображающую обращение Св. Павла. Ни епископ, ни наш приятель, молодой миссионер, не знали: они были только
гости здесь.
Не успел Нехлюдов
спросить швейцара о том, где Михаил Иванович (Масленников), как он сам показался на ковровой лестнице, провожая очень важного
гостя, такого, какого он провожал уже не до площадки, а до самого низа.
Пухлый приказчик в рубахе за стойкой и бывшие когда-то белыми половые, за отсутствием посетителей сидевшие у столов, с любопытством оглядели непривычного
гостя и предложили свои услуги. Нехлюдов
спросил сельтерской воды и сел подальше от окна к маленькому столику с грязной скатертью.
— Еще я хотел
спросить вот что-с, — начал тот же
гость, — теперь во Франции воцарился Наполеон…
— Вы что тут делали, гуляли, что ли? —
спросил он. — Что вы так смотрите на меня? Вы здесь в
гостях наверху?
— Куда мне! — скромно возразил
гость, — я только так, из любопытства… Вот теперь я хотел
спросить еще вас… — продолжал он, обращаясь к Райскому.
— Вот позвольте к слову
спросить, — живо возразил
гость, — вы изволили сказать «восточный вопрос», и в газетах поминутно пишут восточный вопрос: какой это восточный вопрос?
Чтобы уже довершить над собой победу, о которой он, надо правду сказать, хлопотал из всех сил, не
спрашивая себя только, что кроется под этим рвением: искреннее ли намерение оставить Веру в покое и уехать или угодить ей, принести «жертву», быть «великодушным», — он обещал бабушке поехать с ней с визитами и даже согласился появиться среди ее городских
гостей, которые приедут в воскресенье «на пирог».
Этикет требовал, чтобы
гости первыми нарушили молчание. Дерсу знал это и потому
спросил его о дороге и о глубине выпавшего снега. Разговор завязался. Узнав, кто мы и откуда идем, удэгеец сказал, что ему известно было, что мы должны спуститься по Иману, — об этом он услыхал от своих сородичей, живущих ниже по реке, — и что там, внизу, нас давно уже ожидают. Это известие очень меня удивило.
Наш
гость был из молчаливых. Наконец Олентьев не выдержал и
спросил пришельца прямо...
Другой раз, у них же, он приехал на званый вечер; все были во фраках, и дамы одеты. Галахова не звали, или он забыл, но он явился в пальто; [сюртуке (от фр. paletot).] посидел, взял свечу, закурил сигару, говорил, никак не замечая ни
гостей, ни костюмов. Часа через два он меня
спросил...
— Ну, что ваша рыбка? —
спрашивал Половодов, не зная, о чем ему говорить с своим
гостем.
— Что же, вы так и думаете пропадать в сельских попах? —
спрашивала Зося своего оригинального
гостя.
— А ты, поди, совсем обасурманился на чужой-то стороне? —
спрашивала Марья Степановна
гостя. — И лба не умеешь перекрестить по-истовому-то?.. Щепотью молишься?..
— Ведь это Досифея? —
спрашивал Привалов, когда глухонемая остановилась у дверей, чтобы еще раз посмотреть на
гостя.
Были, правда, попытки
спросить шампанского, но старшие из
гостей остановили младших.
— Э-эх! — проговорил
гость, взъерошив волосы и вздохнув, и стал смотреть в противоположный угол. — У вас деньги есть? —
спросил он вдруг, обращаясь к князю.
— Какие
гости? —
спросил князь.
Веселье продолжалось целых три дня, так что Полуянов тоже перестал узнавать
гостей и всех
спрашивал, по какому делу вызваны. Он очувствовался только тогда, когда его свозили в Суслон и выпарили в бане. Михей Зотыч, по обыкновению, незаметно исчез из дому и скрывался неизвестно где.
— Вот это главная комната в доме, потому что в ней мы зарабатываем свое будущее, — объяснял Стабровский
гостю. — Вот и вашей славяночке уже приготовлена парта. Здесь царство мисс Дудль, и я
спрашиваю ее позволения, прежде чем войти.
— Ну, что же ты молчишь-то, а еще хозяин? —
спрашивал он Галактиона. — Разве
гости плохи? Вместе-то нам как раз сто лет, Харитинушка. В самый раз пара.
— Вы насчет земства? —
спрашивал старик Михея Зотыча. — Ах, да что же это я!.. Во-первых, здравствуй, Михей Зотыч, а во-вторых, будь
гостем.
— В
гости хочешь? —
спросил Израиль.
— А что, невестушка, чем станешь
гостя потчевать? —
спросил, садясь на лавку, он Пелагею.
— Не приедешь разве к Марье Ивановне? —
спросила Дуня. — Ведь от вас до Фатьянки всего сорок верст. Бог даст, увидимся.
Погостишь у меня, тятенька рад будет и тебе, и Марье Ивановне.
— Рада
гостю? —
спросила она Дуню вечером, когда осталась вдвоем с ней.
— Что с тобой, что с тобой, Наташенька? — всплеснув руками, вполголоса, чтоб
гостю не было слышно,
спрашивала Татьяна Андревна.
— К чаю милости просим, — отвечал тучный лысый купчина и приказал половому: — Тащи-ка, любезный, еще шесть парочек. Да
спроси у хозяина самого наилучшего лянсину. Не то, мол,
гости назад отошлют и денег копейки не заплатят.